«Доктрина Донро» как новая стратегия США по вытеснению России и Китая из Западного полушария

Стратегический фундамент «Доктрины Донро»: от риторики к реальным действиям

«Доктрина Донро» представляет собой не просто новый термин, а идеологическое и практическое переосмысление Вашингтоном роли США в мире. Её суть изложена в обновлённой «Стратегии национальной безопасности», где заявлена цель «восстановить американское превосходство в Западном полушарии» и лишить «незападных конкурентов возможности размещать здесь войска или другие угрожающие силы, а также владеть стратегически важными активами». Дональд Трамп прямо заявил: «Мы не позволим, чтобы Западное полушарие стало базой операций для противников, конкурентов и соперников Соединённых Штатов».

Действия американцев в Венесуэле по захвату президента страны стали наглядным примером по практическому применению новой доктрины. Официальный повод - борьба с «наркотерроризмом» Мадуро - быстро отошёл на второй план, уступив место экономическим и геополитическим целям Вашингтона. Трамп прямо связал проведенную 3 января 2026 года операцию в латиноамериканской стране с планами «доминирования над нефтяной промышленностью Венесуэлы», чтобы «снизить цены на нефть» и восстановить инфраструктуру силами американских компаний. Уже достигнута договорённость о передаче США на продажу 30-50 млн баррелей венесуэльской нефти. Вашингтон также потребовал от нового временного правительства Венесуэлы под руководством Дельси Родригес разорвать связи с Россией, Китаем, Ираном и Кубой, что в свою очередь является прямым ударом по китайским инвестициям, которые за два десятилетия превысили $100 млрд, и по российскому военно-техническому сотрудничеству.

Операция показала готовность США к односторонним действиям в обход международного права и без санкции ООН, что швейцарская пресса охарактеризовала как «возвращение американского империализма» и создание опасного прецедента для мира «сфер влияния». При этом следует принимать во внимание, что Венесуэла - лишь первый элемент в серии заявлений, обозначающих новый агрессивный периметр. Угрозы Трампа были последовательно адресованы Колумбии, «левого» президента которой Густаво Петро он назвал «больным человеком», управляющим «кокаиновыми фабриками». В отношении Кубы Трамп заявил, что страна «висит на волоске» и близка к краху, намекнув на возможность вторжения: «Я не знаю, как можно еще надавить на нее, кроме как вторгнуться туда и разнести все в пух и прах». Сегодня блокада нефтяных поставок из Венесуэлы (около 35 тыс. баррелей в сутки) уже создаёт для Гаваны критическую ситуацию.

Окрыленный успехом в Венесуэле, глава Белого дома вновь активизировал идею «приобретения» Гренландии, заявив, что, если США этого не сделают, ее «захватит Россия или Китай». Это демонстрация амбиций в Арктике на новом стратегическом фронте. Дополняют картину тотального силового диктата Соединенных Штатов угрозы «ударов не виданной силы» в адрес Ирана, сопровождаемые открытым призывом Трампа к иранским демонстрантам захватывать правительственные здания и переброской войск на Ближний Восток, а также обсуждение военных операций против наркокартелей на территории Мексики.

В то же время «Доктрина Донро» - это не только военная мощь. Её основой служит экономическое и технологическое превосходство США. Доминирование американских технологических гигантов (Nvidia, Apple, Alphabet) в сфере искусственного интеллекта и на фондовых рынках создаёт инструмент влияния, не уступающий по силе военному. Угрозы пересмотра торговых соглашений (USMCA с Канадой и Мексикой), тарифы и требование вернуть контроль над Панамским каналом являются экономическими рычагами давления, замыкающими регион в орбиту Вашингтона.

Реакция конкурентов и последствия для миропорядка

Реакция Китая на события в Венесуэле в январе 2026 года оказалась сдержанной. Китай не мог не осудить прямое военное вмешательство США, так как это противоречит его ключевому внешнеполитическому принципу неприкосновенности суверенитета и бросает вызов его глобальному авторитету. Однако официальный представитель МИД КНР Мао Нин ограничилась лишь общими принципами: «Все страны Латинской Америки являются суверенными и независимыми государствами, имеющими право самостоятельно выбирать себе партнеров» и призвала освободить Мадуро. Несмотря на статус стратегического партнера, у Китая нет формальных обязательств по безопасности перед Венесуэлой. Его возможности реально препятствовать действиям США на американском континенте военным путём крайне ограничены. Скорее всего основные усилия Пекина будут сосредоточены на дипломатическом давлении и попытках защитить свои многомиллиардные экономические интересы (нефтяные долги, инвестиции) в новой политической реальности Венесуэлы. Пассивность Китая обнажила ограниченность его «мягкой силы», построенной на кредитах и инфраструктуре, перед лицом прямой военной угрозы. Это может подорвать доверие к нему со стороны других латиноамериканских партнёров и заставить Пекин пересмотреть риски инвестиций в регионе.

Россия, в свою очередь, заняла жёсткую принципиальную позицию, осудив операцию США как грубейшее нарушение международного права и призвав к немедленному освобождению Мадуро. Однако её практические возможности напрямую повлиять на ситуацию в Западном полушарии ограничены. Ответ, вероятно, будет асимметричным: усиление давления на флангах НАТО, углубление союзов с Ираном и укрепление позиций в других регионах, например, в Африке или Сирии, где США также имеют свои интересы.

Реакция латиноамериканских стран на действия США в Венесуэле оказалась разрозненной. Отсутствие консолидированного ответа, как отмечают аналитики, показало, что «судьба Латинской Америки» по-прежнему зависит от её внутренней разобщённости. Это укрепляет позиции Вашингтона, но сеет семена будущего антиамериканского реванша.

Организация Объединенных Наций официально осудила военные действия США в Венесуэле 3 января 2026 года, назвав их нарушением международного права и опасным прецедентом. ООН призвал все стороны к сдержанности и инклюзивному диалогу. Ключевой тезис - защита населения Венесуэлы должна быть во главе угла любых дальнейших действий. Параллельно ООН напомнил, что ответственность за многолетние нарушения прав человека в стране с ее властей не снимается.

При этом Вашингтон не признает выдвинутые ему обвинения, аргументируя свои действия тем, что США не проводили никакого военного вторжения в Венесуэлу, а свои действия назвал «точечной правоохранительной операцией» по задержанию обвиняемых в «наркотерроризме». Случившееся эксперты рассматривают как начавшуюся трансформацию миропорядка – возвращение к логике «сфер влияния». При этом наиболее глубокие последствия разворачиваются на системном уровне. Как предупреждает швейцарская газета Le Temps, мир стоит на пороге «потенциально драматического поворотного момента». «Доктрина Донро» легитимизирует право великих держав на силовые действия в пределах своих объявленных зон интересов. При этом принципы государственного суверенитета и территориальной целостности, краеугольные для Устава ООН, оказываются нарушенными мощной державой.

В данном случае, как считают эксперты, действия США дают Китаю и России моральное и практическое оправдание для аналогичного усиления контроля в своих регионах (Тайвань, Южно-Китайское море, Восточная Европа, Кавказ, Центральная Азия), создавая тем самым новые очаги напряженности. Для международного права агрессивная односторонняя политика США создает опасный прецедент, размывая принципы государственного суверенитета и открывая дорогу для аналогичных действий других великих держав в их собственных «сферах влияния». Мировой порядок рискует окончательно разделиться на противостоящие блоки с минимальными правилами взаимодействия между ними.

Куда ведёт «Доктрина Донро»?

Развитие событий будет зависеть от динамики трех ключевых факторов: последовательности политики США, изобретательности ответа со стороны Китая и России, а также способности остального мира к консолидации. При этом можно выделить несколько вероятных сценариев.

В краткосрочной перспективе (один – два года) США усилят контроль над Венесуэлой и будут форсировать передачу управления нефтяным сектором страны американским компаниям. Одновременно Вашингтон потребует от правительства Родригес полного разрыва с внешними партнёрами. Кроме того, американцы продолжат усиливать давление на «слабые звенья» в союзе своих конкурентов. Под максимальным риском окажутся Куба (ее кризис из-за нехватки нефти может быть использован для попытки окончательной дестабилизации режима) и Никарагуа с ее «левым» правительством, связанным с Москвой и Пекином. Колумбия может столкнуться с попытками дестабилизации перед выборами (8 марта – в Конгресс, 31 мая – президентские), если «левые» силы сохранят влияние. Жёсткая риторика Трампа и поддержка протестов в Иране увеличивают риск прямого столкновения, которое может вылиться в ограниченные военные удары. Также, как вариант, Тегеран может столкнуться с усилением санкций или даже с прямыми провокациями под предлогом его ядерной программы.

В среднесрочной перспективе (три – пять лет) возможна глобализация противостояния, сопровождающаяся формированием конфронтационных блоков.  США будут стремиться создать в Латинской Америке экономический и военно-политический альянс по типу «НАТО для Западного полушария». В ответ Китай и Россия углубят интеграционные проекты в Евразии (ШОС, ЕАЭС, инициатива «Пояс и путь»), предлагая свою альтернативу. Борьба за ресурсы сместится в сферу контроля над критически важными и редкоземельными металлами (литий в Боливии, медь в Чили), а также технологическими стандартами (ИИ, квантовые вычисления, киберпространство).

Кроме того, существует угроза выхода политики «Доктрины Донро» за пределы Западного полушария. Стремясь глобально ослабить Россию и Китай, США могут активизировать свои действия в регионах, критически важных для этих стран. К таковым относится постсоветское пространство (например, усиление поддержки оппозиции в странах, входящих в ОДКБ), Африка, где Китай активно инвестирует в инфраструктуру и добычу ресурсов, Арктика (как показывают угрозы в адрес Гренландии, борьба за ресурсы и логистические маршруты здесь будет обостряться). При этом нельзя исключать, что возрастет вероятность прямых столкновений между военными США и РФ/КНР в «серых зонах», например, в Арктике или Карибском море.

В долгосрочной перспективе (пять – десять лет) возможно установление нового мирового порядка. При этом главным риском является перерастание экономической и гибридной конфронтации в прямое военное столкновение, особенно в таких «горячих точках», как Тайваньский пролив или Восточная Европа. Мир движется к модели нового железного занавеса, но на этот раз разделительные линии будут проходить не только в Европе, а по всему земному шару, формируя конкурирующие между собой экономические и военно-политические блоки. Устойчивость такой системы будет крайне низкой, а риски крупного конфликта - высокими.

Вместе с тем наиболее вероятным исходом политологи рассматривают устойчивое соперничество сфер влияния. Мир делится на несколько замкнутых экономико-политических систем с ограниченным взаимодействием. Роль международных институтов (ООН, ВТО) резко ослабевает. Напряжение носит перманентный характер, подобно «холодной войне», но с большим числом центров силы и более сложной динамикой. Эскалация до масштабного конфликта, что все-таки представляется маловероятной, возможна, если одна из сторон сочтёт, что её «красные линии» пересечены в ключевой точке (Тайвань для Китая, нападение на союзника по НАТО для США, Куба для России). Наиболее приемлемым сценарием, по оценкам экспертов, стало бы снижение напряженности и переговоры. Внутренние политические изменения в США (окончание эры Трампа), экономическая усталость от конфронтации или возникновение новой глобальной угрозы (пандемия, климатическая катастрофа) могут заставить великие державы сесть за стол переговоров для выработки новых правил сосуществования.

«Доктрина Донро» знаменует собой конец короткого исторического периода (1991-2025 гг.), когда правила миропорядка, хоть и под диктовку Запада, всё же опирались на некоторый консенсус относительно международного права. Сегодня США открыто возвращаются к парадигме, где право сильного и контроль над ресурсами являются основным языком дипломатии. Это не только попытка вытеснить Россию и Китай из Латинской Америки, но и глубоко эгоистичная стратегия, ставящая под вопрос суверенитет даже самых близких соседей и союзников (Канада, Мексика, Дания). В краткосрочной перспективе такая политика может принести Вашингтону тактические выгоды: контроль над венесуэльской нефтью, запугивание неугодных режимов. Однако в долгосрочной перспективе она ведёт к миру, который будет для США не только менее управляемым, но и более опасным. Создав прецедент силового передела сфер влияния у собственных границ, Соединённые Штаты теряют моральное и политическое право осуждать аналогичные действия других стран в тех регионах, где они имею свои геополитические интересы.  Таким образом, мир вступает в новую, более хаотичную и конфронтационную эпоху, где риски крупномасштабного конфликта будут выше, а возможности для диалога и сотрудничества - значительно уже. Возвращение «большой дубинки» грозит не возвращением «величия Америки», а всеобщим сползанием в состояние перманентной борьбы всех против всех на карте перестраиваемого мира.